Добрые сказки

Котофей.

В детстве мы часто приезжали погостить в одну из тех маленьких деревенек на севере, в которых большую часть года почти никто не жил. Лишь летом тут появлялись дачники, туристы и многочисленные родственники местных жителей. Впрочем, пожилая пара, в доме которых мы обитали, помогая нашему деду с сенокосом и пчелами, жила здесь круглый год. Да и этот огромный дом, еще по-старинке совмещенный с хлевом, различными сараями, пристройками и гаражом с одиноко стоящим "Восходом", с большой русской печью на вечно жаркой кухне и уютной прохладной комнаткой с видом на речку на чердаке, сложно было представить без хозяев: низенькой сгорбленной добродушной старушки, постоянно хлопочущей на кухне, и её мужа с суровым обветренным лицом и руками, которые привыкли заниматься тяжелым трудом вот уже лет пятьдесят.

***

Кроме обычной для таких домов скотины: коровы, нескольких коз и целого выводка кур с обязательным разноцветным петухом - здесь жил серо-полосатый кот по имени Котофей. Всем своим видом он оправдывал эту кличку: огромный, всегда аккуратный и солидный, с большим серым пушистым хвостом, белой грудкой и кончиками лап. Этот дом он знал куда лучше и хозяев, построивших его, и нас - мелких и любопытных детей, все здесь облазивших вдоль и поперек. Он умел, когда надо и не надо, появляться из самых неожиданных мест и быстро исчезать, да так, что его потом можно было безуспешно искать часами. Хозяева только посмеивались, глядя на наши удивленные лица и слушая наши вопли, когда "исчезающий кот" внезапно из-за какого-нибудь шкафа, играясь, набрасывался на сестричкину голую ножку или красивым широким прыжком уводил со стола прямо из под моего носа кусок горячего, только из печи, пирога с рыбой.

***

Котофей был самым добрым котом, которого мы с сестрой когда-либо видели. Даже с местными мышами он, похоже, был в постоянном перемирии: на моей памяти они ни разу не появлялись в жилой части дома, а кот почти никогда не наводил свои порядки в хлеву, разве что иногда хозяйка после утренней дойки начинала сильно ругаться на "полосатого бездельника, вечно лежащего на печи, когда мыши по головам ходют". Тогда он с важным видом, после долгого умывания, уходил в сараи, откуда потом полчаса доносились дикие писки, мявы, стуки и шорохи, после чего можно было хоть с фонариком обшарить там всё и не найти ни одной мыши. Трупиков, впрочем, тоже не было, так что мы думали, что Котофей просто отвешивал им хороших тумаков, изгнав на некоторое время прочь, в поля за домом.

***

Утверждая, что Котофей - добрейший кот, необходимо сделать одно важное уточнение. Это если дело не касается птиц. Лет пять назад хозяин отбил его - тогда еще маленького бездомного месячного котенка - от стаи ворон, которые пытались заклевать беднягу. С тех пор Котофей ненавидел птиц. Не проходило и недели, чтобы он не принес на крыльцо очередной трупик пойманной им трясогузки, синички или даже большой галки, что во множестве обитали на заброшенных колхозных полях неподалеку. Есть их он, видимо, считал превыше своего достоинства, поэтому хозяйка каждый раз, тяжело вздыхая и ворчливо выговаривая Котофею, убирала их с глаз долой.

***

Однажды в яркий солнечный полдень мы сидели и спокойно обедали. Дед уехал по делам в город, так что мы были вчетвером - Котофей с утра еще убежал в лес и не появлялся, хотя сестра выбегала и кыскала его не раз. Вдруг смотрим - он медленно заходит на кухню, неся аккуратно что-то в зубах. Сначала нам показалось, что это птичка какая-то новая, зеленоватого цвета. Хозяйка с руганью (мы тут едим, а он опять за свое, да еще и на кухню приволок!) пошла отбирать её, да как заохает, запричитает: "Котофеюшка! Ох, кого же ты на нашу голову притащил, негодник! А ну-ка положи! Молодец! Спокойно, Котя!"

Мы с сестренкой мигом вскочили из-за стола и подбежали к ним. Смотрим - на полу перед котом лежит маленькая, размером с воробушка, девочка, в темно зеленом, будто из молодых листьев ивы, местами разодранном платьице. А на спине у нее были полупрозрачные, но отливающие изумрудным цветом, похожие на стрекозиные крылья! Две пары - верхняя и нижняя. Глазастая сестра заметила сразу, что одно крылышко у нее немного порвано, да и сама девочка была сильно помята и исцарапана. Но вроде как дышала!

Хозяйка продолжала отчитывать кота, который сидел с обиженным видом, будто говоря, что, дескать, это не он её так, а как нашел, так и принес, разбирайтесь теперь сами.

Делать было нечего - бабушка не хотела даже касаться "феи" (так она её назвала - тогда мы в первый раз услышали про них) но в то же время сказала, что если она здесь помрет, то тридцать лет неурожаев и несчастий этому дому обеспечено. Хозяин был полностью с ней согласен, похоже, что этих "фей" они встречали не первый раз. Пришлось нам с сестрой взять её под свою опеку. Дедушке нашему решили ничего не говорить, а фею я осторожно взял в ладони и притащил в комнатку на чердаке - куда он никогда не заглядывал. Сестра - мастерица, выпросила у хозяйки старое одеяло, иголку с нитками, немного атласной ткани и всего за два часа устроила ей маленькую мягкую постель на тумбочке возле чердачного окна.

***

Как лечить фей, мы не знали, так что решили не тревожить её и просто беречь от всяких падений и неловких движений, надеясь, что она сама выздоровеет. Сестра принесла ватку и теплую воду и осталась промывать её раны и ссадины, а я ушел узнавать у хозяев, что же эти феи едят. Это было надолго: оказалось, что они питаются только цветочной пыльцой и маточным молочком. Пыльцу мы собирать не умели, поэтому с хозяином, втайне от деда, вскрыли один из ульев и добыли немного молочка. Пчел я уже не боялся, так что помогал ему как мог. Когда я вернулся в комнатку, сестричка с открытым ртом и большущими удивленными глазами стояла у кровати, а на тумбочке сидел Котофей! Испугавшись, что он решил съесть фею, я было порвался его прогнать, но сестра, увидев меня, зашикала и замахала руками. Я остановился и присмотрелся - кот спокойно сидел напротив девочки и тихо мурлыкал. Потом она что-то ему промурлыкала в ответ, он спрыгнул со стола на кровать, потерся головой о ножки сестры, негромко мяукнул, как будто говоря, что все будет хорошо, и внезапно молнией унесся куда-то в угол - только его и видели.

Я протянул сестре баночку, а потом вспомнил, что не взял с собой даже ложки. Впрочем, обошлись без посуды - фея, не поднимаясь с постели, ловко слизывала молочко с мизинчика сестрички - видимо была очень голодна. Наевшись, она промурлыкала что-то, чего мы не поняли, но каким-то образом уловили нотки благодарности и просьбу не беспокоиться так сильно о ней. Потом она повернулась на бок, подложила сложенные ладони под белокурую головку и свернулась в клубочек. Мы ушли, чтобы не мешать ей отдыхать.

***

Две недели она провалялась у нас на чердаке. За это время её крылышко почти зажило, а от ссадин на молочно белой коже не осталось и следа. Ела она только молочко (хотя я ей предлагал и мед, и варенье, и даже разок принес тарелку супа) - так что мы с хозяином еще раза три совершали набеги на ульи дедушки.

К концу второй недели она уже совершала небольшие полеты с тумбочки на диван и обратно, а, придя одним вечером в комнату, мы её не обнаружили, зато обнаружили Котофея, сидевшего у открытого окошка и смотрящего куда-то вдаль за речку. Улетела, даже не попрощавшись и не поблагодарив нас!

Когда мы, со слезами на глазах,сообщили об этом хозяйке, она вздохнула с облегчением, и сказала, что хорошо, что все это, наконец, закончилось, а фея еще отблагодарит нас, как это раньше бывало: или хорошим урожаем, или здоровьем, а то и случайно найденным в лесу кладом.

***

В середине июля пропал Котофей. Однажды утром он ушел из дома и не вернулся. Мы его искали целую неделю, прочесывая поля и берег реки с друзьями из приехавшей детворы. Хозяин тоже не находил себе места, и пропадал целыми днями в лесу в поисках кота, но толку не было никакого. Бабушка сказала, что, верно, эта фея забрала нашего любимца к себе, и вряд ли мы его когда-нибудь увидим - и хорошо, что его, а не меня или мою сестричку, а то бывали случаи...

К концу августа мы уже попривыкли к отсутствию Котофея. Почти все дети разъехались по своим городам и поселкам, да и нас с сестрой вот-вот должны были забрать родители. Ночью стало уже прохладно и темно, а дедушка начал собирать первый свежий мед, подкармливая нас вкуснейшими сотами.

***

Как-то ночью я проснулся от того, что очень хотел пить, и, осторожно, чтобы не разбудить сестричку, спящую рядом, слез с кровати и сонно прокрался на кухню. В ведрах воды не оказалось, поэтому я вышел из дома и босиком по тропинке побрел до нашего колодца, что стоял неподалеку. Набрал полведра свежей холодной водицы, вдоволь напился и было развернулся к дому, но вдруг заметил на заборе нашего Котофея. В свете луны его мех искрился серебром, вид у него был довольный и упитанный, а на его спине сидела та самая девочка, которую мы выхаживали целых две недели!

До сих пор иногда, летними ночами, мне снится эта встреча, хотя лет то прошло ого-го. Фея была ослепительно, невероятно красива, хотя понимать я это начал только лет через десять. Она сменила свое порванное зеленое платьице на прозрачно-серебристое почти воздушное одеяние и распустила свои белые, почти до пояса, волосы, слегка прибрав их серебряным обручем. Вид у феи был гордый и величественный, как у какой-нибудь принцессы или королевы из сказки. Она повернулась, улыбнулась мне (нежно алые губы на прекрасном бледном лице!) и помахала рукой. Котофей тоже повернулся, негромко мяукнул, соскочил с забора и умчался вместе с девочкой в сторону леса.

Какое-то время я недвижно стоял в ступоре, потом ощутил чьё-то теплое прикосновение к моей руке. Это была моя любимая сестренка. Она стояла рядом, тоже босиком, в одной белой ночнушке до колен, и что-то восторженно шептала. Тогда я её попросту не слышал (или не слушал), а потом, как ни расспрашивал, она не призналась, что говорила мне в тот момент, и - более того! - что я отвечал ей. Сестра, видимо, устав уговаривать, насилу затащила меня обратно домой, в постель, и, ласково, успокаивающе гладя по голове, крепко обняла меня, чтобы я не вырвался и не сбежал. И еще неделю, пока родители нас не забрали отсюда, ночами она крепко держала меня в объятиях, всерьез беспокоясь о том, чтобы я не последовал вслед за Котофеем.

***

Сейчас, наконец выкупив этот старый, давно уже заброшенный дом, я с улыбкой вспоминаю про то лето, про милого Котофея, про умерших в один день год назад хозяев, про наше с сестричкой невинное детство. И только теплыми летними ночами здесь, всё чаще и всё реальнее, мне снится эта девочка с развевающимися белыми волосами до пояса...

Но момент с феей меня реально шокировал, ничего в рассказе не предвещало начало чего-то волшебного, я думала, что это будет обычный рассказ про летние каникулы, и тут такое :woohoo: :laugh: была в шоке :laugh: Вспомнился фильм Ариетти из страны Лилипутов :laugh:

Незабудка.

Жила в лесу старая ведьма, и было у нее три дочери. Старшая, Анни, и средняя, Манни, были похожи на колдунью - высокие и крепко сложенные рыжеволосые ведьмочки, и глаза у них были такие же как у матери:

как молодая листва в весеннем лесу,
как мокрая трава утром в поле,
как блеск изумруда на перстне королевы,
как кипящее приворотное зелье в котле.

Но младшая, Несси, совсем не походила на своих сестер и мать. Она была маленькой хрупкой светловолосой девочкой с большими глазами:

как чистое летнее небо в полдень,
как тихо журчащий скрытный ручеёк,
как сапфир на белой груди принцессы,
как мирно рокочущее вечернее море.

Старая матушка ласково называла её Незабудкой.


К сожалению, как цветки незабудки не находили никакого применения в ведьмовстве, так и Несси никак не могла научиться хорошо колдовать. Как она ни старалась - все получалось из рук вон плохо. Лесная, зеленая магия постоянно расплеталась в её руках, метла так и норовила сбросить седока, а вместо приворотных зелий у неё получался лимонад.

Старшие сестры изо всех сил пытались научить Несси тому, что узнавали сами от матушки, и проводили с ней целые дни на заднем дворе их небольшого, выкрашенного в яркий салатовый цвет, домика, но толку было чуть. А когда им надоедало это занятие, и они отпускали младшенькую, она, выпросив у ведьмы стопку бутербродов, убегала до ночи в лес. Там она могла часами бродить, наблюдая за пролетающими по своим делам птицами, размышляя о чем-то или напевая древние песенки, услышанные от матушки. Но больше всего Незабудка любила наблюдать за рыбками в ручье, весело журчащем неподалеку от опушки леса. Иногда девочка тоненьким мелодичным голосом пела им "Рыбью польку", которую она вычитала в одной из книг, что хранились в доме:

Стоит только нам услышать
Звуки флейты над рекою -
Собираемся поближе
И танцуем рыбью польку:

Вот плывут налим с угрем,
Старая ершиха с карасем,
Модница щука, и перед ней -
Маленькая стайка пескарей.

Наши спинки блестят на солнце.
Блестят на солнце как монеты.
Каждый полдень рыбью польку
Мы танцуем под звуки флейты:

Первые, конечно, налим с угрем,
Старая ершиха с карасем,
Модница щука, и перед ней -
Маленькая стайка пескарей... *

Маленькие серебряноспинные рыбки, живущие в этом ручье, заслышав эту песенку, всегда подплывали поближе к Несси, и, разбившись на пары, танцевали польку, красиво блестя на солнце.


Закончив петь, Незабудка обычно подолгу лежала на берегу, смотрела на воду и с грустью размышляла о том, что у нее ничего не получается с колдовством, что она огорчает свою матушку и сестер, и прочих не менее печальных вещах. Там её, спящую в низких зарослях осоки, зачастую находили сестры, и, стараясь не потревожить, несли до дома, по дороге, тихо, чтобы случайно не разбудить, напевая старую колыбельную:

Жарким полднем у реки
Спят уставшие цветки.
Рыбки спят, и очень чутко
Спит и наша Незабудка.

Все притихло. Даже мыши
Приготовились услышать
Песни тихие без слов
Из её прекрасных снов.

Солнце. Ветер тихо веет,
И вокруг летают феи.
Веселятся и играют,
Дивным песням подпевают.

Лес внезапно изменился:
Вот направо - стайка принцев.
Слева - камень и дракон,
Порожденный сладким сном.

Жарким полднем у реки
Спят уставшие цветки.
Рыбки спят, и очень чутко
Спит и наша Незабудка.

Спит. **

Силе и выносливости старших сестер могли позавидовать иные мускулистые охотники, так что нести на руках любимую младшенькую им было проще простого.


Однажды в лесной домик пришел старый белобородый колдун в черной изорванной в дороге накидке с капюшоном. Несмотря на изборожденное морщинами лицо и полностью седые волосы, его серые глаза до сих пор светились жизнью. К ведьме он пришел издалека, из королевства на западе, чтобы купить некоторые редкие травы и отвары, которые, с тех пор как их городской травник погиб, утонув на Черном болоте, больше достать было негде. После того как они разобрались с делами, матушка пригласила старика на обед. Колдун, попивая душистый травяной чай с пирогами, испеченными предвидевшей его появление ведьмой, мимоходом спросил, указывая на маленькую Несси, сидящую слева от него:

"А эта милая девочка - твоя ученица?"
"Это моя младшая дочь!" - поджав губы, ответила матушка.
"Не похожа она на тебя и твоих старших дочерей. Не твоя это дочь, уж я, придворный колдун, знаю в этом толк. Пятьдесят лет дворцовых интриг, связей на стороне, претендентов на корону, появляющихся из ниоткуда." - сразу не поняв намека, продолжил маг.
"Не твое дело, колдун!" - разозлилась ведьма.
"Ладно, молчу. А как ты собираешь дурман-траву?" - ловко сменил тему проницательный старик.
"За дурман-травой я посылаю своих девочек, в полночь на убывающей луне. Это единственный правильный способ её сбора..."


Как только колдун ушел, Несси пристала к матушке с расспросами о том, правду ли говорил старик. Поняв, что уже ничего не скрыть, ведьма позвала старших дочерей из кухни, где они мыли посуду после чая, чтобы рассказать историю от том, как маленькая Незабудка появилась в их семье:

"Это было лет десять назад, далеко далеко на юге." - начала ведьма.
"Мы были еще вооот тааакими маленькими." - показала рукой Анни.
"Но мы не плакали. Разве что совсем чуть-чуть!" - гордо сказала Манни.
"Мы бежали ночью из Анганапорта. Великого города семи ворот." - разъяснила матушка.
"Они хотели нас сжечь на костре, представляешь!" - поддакнула старшая дочь.
"Но мама предвидела это, и мы ночью собрали всё, что могли унести, и убежали." - продолжила средняя.
"Мы шли три дня почти без отдыха, постоянно прислушиваясь, нет ли погони." - перебила дочку колдунья.
"Пока не наткнулись на то озеро. Там красиво и тихо, там шумит только ветер, и рябь на воде похожа на чудесные города." - с закрытыми глазами, как будто видя озеро перед собой, прошептала Анни.
"Там мы и нашли тебя, наша любимая Несси!" - не удержавшись, воскликнула вторая сестра.
"Тебя принесло волной на песчаный берег, прямо к нашим ногам." - вздохнула ведьма.
"Ты еще дышала, и мы подобрали и выходили тебя, сестричка." - улыбнулась старшая.
"Мы жили у этого озера месяц, пока ты не встала на ноги." - добавила Манни.
"А потом ушли дальше на север. Сюда. С тобой." - встряла Анни.
"Эй, не твоя очередь!" - возмутилась сестра.
"Да мы уже тебе все и рассказали" - мягко осадила дочерей матушка, - "Я пыталась вырастить тебя как свою дочь, но, видит небо, у тебя другое призвание, Незабудка."
"А вы покажете мне это озеро?" - с надеждой спросила Несси.


Через неделю, собрав припасы в дорогу, ведьмы вчетвером выдвинулись на юг от домика. Они шли не спеша, и через неделю добрались до того самого места. Несси ждало разочарование - озеро за десять лет совсем высохло, и теперь на его месте был только большой песчаный котлован. Обессиленная от дороги и разочарования Незабудка села у его края, тяжело вздохнула и тихонько заплакала. Её сестры, скинув походные рюкзаки, присели рядом с Несси, положив свои рыжие головки ей на плечи, а матушка стояла позади их, с любопытством изучая бывшее озеро. Солнце ярко светило, выжигая чахлую растительность, осмелившуюся вырасти в котловане. Ветер совсем притих, лишь чуть шевеля волосы ведьм, и в этой тишине старая ведьма, наконец, сказала:

"Я вижу, тебе нужно побыть одной и решить, что делать дальше. А мы пока отправимся в лес неподалеку - тут растут очень редкие травы, запас которых у меня уже подходит к концу."
"Спасибо, матушка." - прошептала в ответ Несси, которая и правда хотела побыть одна.

Старшие сестры одновременно поднялись, и, ласково проведя по непослушным светлым волосам младшенькой ("Все будет хорошо, вот увидишь!"), пошли за ведьмой в лес.


Несси сидела с закрытыми глазами на песчаном пляже, повернувшись лицом к бывшему озеру, и пыталась представить, как же тут все выглядело десять лет назад. Она вспоминала недавние рассказы матушки, и пыталась припомнить хоть что-то из своего детства, но злодейка память зачастую скрывает в глубине себя самое нужное, загромождая это ворохом последующих мелких, неважно, хороших или плохих, событий, так, что сколько ни копай - не доберешься до главного. Так и перед Несси проносились лица любимых сестер и матушки, их одинокий домик, лес и ручей, но никакого озера и в помине не было. За этим нехитрым занятием девочка сама не заметила, как уснула, свернувшись в клубочек прямо на песке. Ей снились чудные сны:

Вот Несси плывет на маленькой лодочке, украшенной затейливыми золотыми узорами и с деревянной головой белого лебедя на носу. Вокруг только бесконечная светло-голубая вода. Несси в длинном платье цвета летнего неба стоит в лодке, позволяя ей двигаться самой куда заблагорассудится. Её светлые волосы, которые поддерживает тонкий легкий металлический обруч с сапфиром посредине, ласково треплет южный ветерок. Незабудка вдыхает полной грудью свежий утренний воздух и начинает петь старую старую песню:

Там, далеко, где небо цвета волн,
Где облака вздымаются над морем,
Где стаи птиц давно летают вольно,
Там, маленькая девочка, наш дом.

Где ветерок притих, как под рукой,
И начинаются где все ручьи и реки.
Где началось, и будет все навеки,
Где тишина лишь только и покой.

И Королева, прямо из морской волны,
Всезнающе и мудро правит миром.
Большие, малые ей служат рыбы,
И духи водные разносят миру сны.

Где на скале, парящей в небесах,
Уж вечность спит Король морей.
И с рыбами играющих детей
Сверкают синие блестящие глаза.

Там, далеко, где небо цвета волн,
Где облака вздымаются над морем,
Где стаи птиц давно летают вольно,
Там, маленькая девочка, наш дом. ***


Теперь Несси находится на плоской темно-синей крыше небольшого домика, одиноко стоящего на почти полностью покрытом низкими кустарниками и сочной травой острове. Ветра нет, и вокруг такая тишина, что девочка слышит журчание ручейка, пробегающего неподалеку. Несси оборачивается и видит высокую стройную светловолосую женщину в длинном, до пят, платье небесно-голубого цвета. Глаза женщины как два ярко сверкающих на солнце сапфира, а губы - лепесток красной розы на белом мраморе её лица. Она улыбается и говорит:

"Это место теперь навсегда будет наше, милая. И куда бы тебя не забросила судьба, однажды ты все-равно вернешься сюда."
"Мама..." - только и может ответить Несси и бросается к женщине чтобы обнять её, зарыться лицом в шелковые складки платья.


Матушка и сестры с полными корзинками различных душистых трав выбрались из леса на пляж, где спокойно спала Несси. Неподалеку от неё на мокрый песок лениво набегали небольшие волны, покачивая стоящую у самого берега маленькую синюю лодку. Легкий попутный ветер дул в сторону небольшого зеленого островка, что виднелся где-то на середине озера.


============================================================================
* Песенка поется на древнюю древнюю мелодию, современный аналог которой можно встретить, например в Ievan Polka.
** Помучавшись, и заставив ведьмочек спеть её этак с десяток раз, автор сумел таки найти простые аккорды к этой колыбельной. Это D, G с неполным перебором.
*** Очень приблизительный перевод, основанный, в основном, на рассказах некоторых весьма любопытных белочек, случайно поймавших сон Незабудки на берегу нового озера.

дописать один цикл сказок (тута еще не кидал) и как-нибудь издать, что ли. Но мне все пока лень дописать, и туда нужны картинки - какие нынче детские книжки без картинок. А картинок у меня всего две нарисованы, и то карандашом :huh:

Мышиная королева.

Не было печали - да мыши вконец одолели. Вроде, совсем недавно было спокойно, а неделю назад - объявились. Чувствую теперь себя в своей маленькой съемной квартире на первом этаже обшарпанной хрущевки как в осаде. Только выключишь свет и ляжешь спать - как по команде: снизу из-под пола, из стен со всех сторон - шорохи, скрипы и писки. Хорошо хоть кровать высокая - как представлю, что ночью по мне ползают мыши. Бррр!

Делать нечего, кота еще не завел, так что пришлось идти покупать крысиный яд. Выбрал самый ядреный, чтобы наверняка - зол был на них за эту бессонную неделю. Рассыпал по углам на кухне и в комнате и ушел на работу. Прихожу - все сожрали подчистую. Ну, думаю, теперь можно спать спокойно - китайские химики не должны подвести. И правда - выключил свет, ожидая привычные уже шуршания и писки, но нет - тихо, как в могиле, даже сосед сверху телек не смотрит, хехе.

"Отлично!" - подумал я, и лег спать.

Но недолго музыка играла - проснулся посреди ночи от того, что кто-то топчется по моей груди, постоянно путаясь в волосах, падая и больно их дергая. Сплю то я обычно на боку, но тут, в виде исключения, видимо отрубился, как только лег на спину, без всяких вертений и шевелений. Темно было - октябрь на носу и часа четыре ночи - но, кое-как продрав глаза, в тусклом свете уличных фонарей увидел возмутителя спокойствия.

Конечно же, это оказалась мышь. Правда, приглядевшись внимательно, обнаружилось, что мыша эта какая-то странная. Она стояла на задних лапах, отчаянно размахивая передними и что-то пища, за её спиной, будто плащ, болтался кусок зеленой ткани с красной оторочкой, а на голове блестела золотом тоненькая вычурная корона!

"Да уж, и точно не подвела химия" - думаю, порываясь встать, чтобы открыть форточку и проветрить комнату. Да не тут то было - мышь крепко, до боли, вцепилась в меня, и в голову пришло озарение, что, раз больно - вряд ли это сон или глюк.


- Что же, блин, случилось? - спрашиваю себя вслух.
- Почему ты травишь моих подданных? - вопросом на мой риторический вопрос писклявым голосом отвечает мыша.
- Погоди, я вот еще кота заведу! - машинально язвлю в ответ. - Спать мешаете, вот почему! Только прилягу после тяжелого рабочего дня, и начинается: топот, писки, шорохи. А за квартиру то кто платит? Уж никак не вы, мыши - значит имею полное право вас изгонять как только могу, вплоть до полного истребления.

Королева думает, нервно теребя длинные усики. Потом говорит:

- Вообще-то, мы можем тебя съесть, когда ты заснешь. После твоей отравы больше трехсот моих подданных осталось на ногах, да и остальные скоро вылечатся, ну еще и я с королем. Думаю этого хватит.

Нервно сглатываю слюну, а она, чуть понизив голос, продолжает:

- Но мы еще можем договориться, как думаешь? Ты не будешь больше травить нас и съезжать отсюда, а мы тебя не будем беспокоить ночами. Я прикажу всем подданным носить мягкие тапочки и не пищать ночью, вплоть до противного звонка твоего будильника.
- Так звучит гораздо лучше, чем предыдущий вариант...
- Это еще не всё. Ты, в свою очередь, также обязуешься оставлять нам по вечерам часть своего ужина и немного хлебных крошек. Не бойся, мы тебе заплатим за еду и беспокойства. А иногда, по вечерам, мы с королем будем приходить слушать твои сказки и истории из мира людей, а сами обещаем рассказать много интересного про нашу мышиную жизнь, королевство, династии и долгие долгие скитания.
- Да, да, да! Все, что угодно, только дайте, наконец, выспаться и не ешьте меня! Могу вам даже на флейте играть, может сказки не врут, и вам моя музыка понравится.
- Оооо, это просто замечательно! Обязательно, обязательно сыграешь - старый король очень любит человеческую музыку.


Закрыл глаза, втайне надеясь, что мышиная королева, наконец, свалит, но, похоже, этого делать она не собиралась изначально, более того, она разлеглась, свернувшись в клубочек прямо на моей груди, видимо показывая этим свою королевскую власть. Тяжело вздыхаю, но её это совсем не тревожит. Что же, остается принять условия поражения, надеясь, что приходить они будут приходить не так уж и часто и требовать не так уж и много.

Почти сразу засыпаю, в мыслях о награде. Что же это будет? Может быть небольшие золотые самородки или волшебные артефакты, добытые этим странным племенем мышей в их долгих скитаниях по подвалам и подземельям города. И кто вообще эта королева - просто говорящая мышь, сбежавшая из секретной лаборатории или заколдованная принцесса? Может она все расскажет при следующей встрече? А пока спать, спать до полудня, благо завтра суббота.


Все оказалось не так уж и плохо. Мыши по ночам больше не шумят - никак и правда в тапочках бегают в стенах - а король с королевой приходят не чаще трех раз в неделю. Этот старый пузатый мыш в роскошной красной мантии и вечно спадающей набекрень массивной золотой короне отлично рассказывает разные истории. О скитаниях их древнего рода, который остался здесь тысячу лет назад, когда все остальные ушли. О диковинных пещерах и подземных дворцах, в которых они побывали, пока жили под землей. О Старом Мире: сказочных лесах с вечно юными и шаловливыми феями и гордыми эльфами; вечнозеленых холмах, где жили низкорослые народцы, водившие дружбу с его прапрадедом; и даже о далеких промерзших северных землях и опасных болотах, где обитали зеленокожие.

Племя это долго на месте не сидит, не прошло и полгода, как они собрались переезжать. Куда? "Куда приведет нас Судьба!" - так сказал король. Как же не хочется теперь с ними расставаться...

Впрочем, у меня есть еще шанс. Золота, которое дали мне мыши, хватило на два рубина средних размеров и небольшой солнечный камень. Завтра снимаю все свои сбережения и оправляюсь на поиски нужных эфирных масел. Король сказал, что так часто бывает - даже его жена-королева когда-то была человеком (на потертом фото в его сильной лапе улыбается милая соломенноволосая солнечная девочка на фоне фермы где-то в Техасе) - так что процесс довольно хорошо отработан. Нужно будет только дождаться полной луны, и король проведет ритуал, как и обещал, и мы с этим странным мышиным племенем отправимся дальше.

, надеясь, что приходить они будут приходить не так уж и часто и требовать не так уж и много

небольшая огооврочка- приходить два раза

Весна.

Точно не помню, кажется, в феврале это было. Стоял я на одном из тех мостиков, что по всему Питеру опоясывают Неву и её детишек, и наблюдал отлёт уток. Не подумайте, что это зимой утки таки решили улететь на юга. При минус 15 речка была замерзшая и засыпана довольно глубоким снегом. Это просто осенние воспоминания, когда я так же стоял, облокотясь о перила, а они долго собирались в стаю, взволновано покрякивая и осматривая своих товарок и окружающее на предмет заблудившихся или отставших.

Я просто решил передохнуть от долгого похода по городу, в этом же месте, и вспоминал тогдашний отлет и, вообще, осень. Кругом сновали вечно спешащие куда-то люди, быстро-быстро, так, что не выделить и не запомнить лиц. Рядом стояла бабулька-торговка, которая, вопреки любому здравому смыслу, торговала мороженым и всяческими лимонадами. Чуть отвлекся, выкинуть обертку от "бодрой коровки", и снова заметил Её.

Эту вечно улыбающуюся девушку в легком красно-зеленом пальто и без шапки я уже видел не раз, но всегда потом забывал, где и когда, пока снова не натыкался на неё. Она стояла слева от палатки с мороженым, навстречу пешеходам и иногда протягивала левую руку только ей известным способом выбранным из толпы людям. В основном, молодым парням, но один раз среди них я заметил и убеленного сединами бодрого старичка. И ветер доносил до меня её тихий, только для тех, избранных, вопрос: "Вы хотите весну?".

Иногда люди останавливались, и тогда она просила немного подержать её за руку. Соглашались очень мало - все предпочитали быстро отвертеться от сумасшедшей девушки, мотивируя разными причинами: от "извините, спешу на свидание" до непонятного "бргл, мргл - надо идти". Как помню, за полчаса согласились только двое. Тот самый старик, который ласково обнял её ладонь обоими руками, что-то говорил неслышимое мне, глядя ей в глаза, а потом ушел, чему-то мечтательно улыбаясь, и, кажется, как будто помолодев на десяток лет. Второй был представительный парень в пальто, который попутно пытался всучить ей визитку какой-то там юридической фирмы, но сразу отскочил, как ошпаренный и почти бегом перешел мост от греха подальше.

Оставив на минуту уток, я тоже решил попытать счастья. Вытянув руку из перчатки, подошел к ней, и сжал её теплую нежную ладонь в своей. Она не сильно удивилась этому хамству без приглашения, только сказала:
- О, это снова ты! - и глядя на мое недоуменное лицо, уточнила:
- Ты уже третью зиму тут бываешь... Не помнишь меня? - потом подумала, что-то припоминая:
- Ах, все понятно. Нет, ничего не получится. Ты ждешь Осень, а я - Весну. Наверное, поэтому ты и не помнишь меня. Ну? - она легонько дунула в мою сторону, и сразу все вспомнилось.

Да, я уже "здоровался" с ней третий раз. Первый она выловила меня из прохожих, но сказала, что "нет, не то". Второй раз я сам подошел, не помня первого, и взял её за руку. Она тогда смеялась и говорила что-то насчет "осенних". А сейчас, пока поток людей поутих, она нашла время поболтать. Мы спорили об утках и временах года, и, конечно, остались каждый при своем; а потом пошли к перилам и молча смотрели: я на готовящийся отлет, а она - на только что прилетевшую сюда прошлогоднюю стаю. Потом она, видно, кого-то заприметив, извинилась, сказала, что вот, скоро будет еще один и убежала на свое место.

Отвернувшись от уток, я наблюдал, как она (или правильнее, Она?) выловила из переходящих дорогу людей высокого кудрявого парня в пальто, который неторопливо шел, мечтательно смотря куда-то в небо. А дальше все произошло быстро, как и в те два раза. Сначала обрывки разговоров:
- ...хотите весну?
- да, а Вы?
- (её радостный смех, как весенний звенящий ручеёк) возьмись за руки, и она будет!

А потом. Потом из-за серых питерских туч вышло солнце, стало тепло, снег на мостике сразу же растаял, а между камней пробились маленькие зеленые травяные росточки, всех больше, конечно, где стояла Она - там вообще чуть ли не цветы вымахали, и откуда-то налетела маленькая, весело чирикающая стайка воробьев. Потом они исчезли, а зеленая полянка осталась. Впрочем, люди не замечали её, и так же, как и раньше, торопливо шагали, приминая цветы, по своим делам.

Я купил еще мороженое, и пока развертывал его, ко мне подошел (тогда ещё) товарищ милиционер. Суровый и полный, он гневно вопрошал, что за безобразие творится прямо в центре города, что посреди моста выросла поляна. Как и заметил то! Хотя это его работа - внимательно наблюдать за всем происходящим вокруг. Выкрутился, сказав, что ничего не знаю, дескать, тут была Весна, да ушла куда-то по делам, а мне некогда с Вами, товарищ милиционер, разговаривать, у меня утки вот-вот улетят. Ну он быстро ушел к бабуле за прилавком.

А я бегом-бегом к перилам. Да, вот как раз! Стая, наконец, собралась с духом и, весело покрякивая в сторону юга, взлетела...

За эльфьими орешками.

Тяжело быть маленькой белочкой. Особенно одинокой матерью двоих вечно голодных бельчат. Всё лето и осень целыми днями крутишься как... как белка в колесе (хихик), бегаешь, прыгаешь по деревьям в поисках припасов на зиму, завидуя летягам - им то что путешествовать по лесу. А ведь и за маленькими приглядывать надо, тут и рыси шастают, и куницы всякие. В общем, это ни разу не просто, скажу я вам. Но, как и любой любящей матери, хочется иногда побаловать детишек чем-то особенно вкусным, экзотическим. Например, эльфьими орешками.

Под конец августа они всегда появляются, но добыть их непросто, "места знать надо". Потому, оставив маленьких родственнице с высокой лиственницы на холме, и запасшись сплетенными из травинок мешочками, отправляюсь в маленькое путешествие.

Этот лес так просто не найти, поэтому полагаешься только на нюх. Нужно особым образом перебираться по определенным ветвям на север (была бы летягой - в жизни бы не знала про эльфьи орешки). То забираешься вверх, чуть ли не до верхушек деревьев, а то и короткими перебежками по земле - всё по нюху, по нюху. Тот, кто хоть раз в жизни добыл это лакомство, всегда по запаху придет, куда нужно.

Вот и пришла. Лес резко изменился, стал как-то светлее и уютнее, и солнышко греет как-то по-особому, любя. Жаль, нам нельзя перебраться сюда навсегда - маленьких не провести. Но я решила, что когда они вырастут и станут самостоятельными, однажды осенью останусь тут на зиму - вдруг понравится. Так, тихонько пробираюсь по веткам. Надо аккуратно следить за дорогой - здешние яблоньки такие хрупкие. Прислушиваюсь. Вот оно! Впереди доносится тихая музыка, как будто деревенский пастушок играет на свирели. Правда тут она не резкая и простенькая, а сложная и мягкая, очаровывает. Фрфрфрфр... чуть не заснула. Бежим, бежим, похоже на ту же самую полянку, что и в прошлом году.

Да, так и есть, опять там эти двое. Девушка и парень. Она играет на свирели, а он задумчиво слушает. Не похожи они на наших: тощие такие, бледненькие. А уши вообще рысьи. И говорят неразборчиво - людей то мы давно научились понимать, а этих, ельфов, никак. Ну ладно, сейчас попробуем. Так, вздохнули, чуть растрепали мех, ушки набок, усики вниз, выбегаем!


- Смотри Ка'энтин. Снова этот милый грустный зверек! (с эльф.)

Эльф обернулся. В шаге от него стояла грустная белочка, чуть растрепанная, прижавшая хвостик к спине. Сложила лапки у беленькой грудки и смотрит на него, не мигая, большими-большими печальными глазами. Парень улыбнулся, ласково погладил белочку по головке. Подошла девушка, они долго говорили на своем мелодичном языке, потом она достала откуда-то золотой гребень и долго расчесывала зверька. Похоже, это её забавляло.

Белочка стойко терпела все эти издевательства, и, наконец, дождалась главного. Парень отошел куда-то и вскоре вернулся с полным пакетом орехов, щедро отсыпав из него перед белкой на траву. Как молния, она достала откуда-то свои мешочки, мигом набрала туда орехов, сколько могла унести, и стрелой убежала на ближайшее дерево, так, что даже востроглазые эльфы видели лишь рыжее пятно, мчавшееся по деревьям в лучах уже заходящего солнца, и вскоре вовсе исчезнувшее в лесу или в других мирах.


Вот, всего час позора - и дело сделано. Теперь только надо будет спрятать их подальше, чтоб детишки не добрались раньше времени, да отсыпать горсть орешков родственнице. Она то, глупая, боится сама сбегать за ними.